веселые картинки веселые картинки веселые картинки веселые картинки веселые картинки веселые картинки

Контактная информация.

Переключиться в режим PDA

Территория заонежья

Новости.

10.09.2016
Отчет
Путешествие вокруг
Кольского полуострова в 2010г.

Автор Serj_Spb

13.11.2015
Интерактивная карта Карелии
Автор Александр Торопов

16.12.2012
Галерея
Встречая осень
Автор ploot

16.12.2012
Галерея
Край Калевалы
Автор ploot

16.12.2012
Галерея
Фотохроники Пяозерского дикаря
Автор ploot

Все новости...

Наши друзья:
 
Остров Кильдин Снежные Моторы - Сайт для общения любителей экстремальных видов спорта и активного отдыха! Снегоходы, Автомобили, Квадроциклы, Мотоциклы, Велосипеды, Вездеходы, Водный транспорт, а также многое другое:
Дислокация Кольские карты

 ГаражГараж  FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Красная Армия. часть 2.

 
   Список форумов KARELIA-LIFE.NET -> О всем остальном...
Начать новую тему   Ответить на тему

Предыдущая тема :: Следующая тема  
  S.G Модератор Возраст: 50

СообщениеДобавлено: Пн Фев 26, 2018 6:49 pm
Заголовок сообщения: ''
Посмотреть профиль  Отправить личное сообщение  Отправить e-mail  Посетить сайт автора         

Радар при мне строили. Мы обслуживали старый. Строили все нации. Их лагеря выглядели жутковато в болотах. Зато у них были бульдозеры - недорого Very Happy . Периодически эти строители падали оттуда.
Вообще видно его было издалека. Жаль дебилы взорвали потратив 15 млн долларов.
_________________
"Постепенное ускорение приводит к финальному эпизоду – настоящей русской вакханалии..."" )))

Ответить с цитатой
  Александр Торопов  Возраст: 45
2007 Mitsubishi Pajero Sport

СообщениеДобавлено: Пн Фев 26, 2018 3:17 pm
Заголовок сообщения: ''
Посмотреть профиль  Отправить личное сообщение  Отправить e-mail          Skype Name 

Я всю жизнь думал, что Скрунге. Оказалось действительно Скрунде. Там мега радар при тебе еще стоял?

Very Happy Найдем нужные слова - S.G.
_________________
С уважением,
Торопов Александр
Интерактивная карта Карелии

Ответить с цитатой
  БОРИС г.Королев  Возраст: 51
2000 Jeep Grand Cherokee

СообщениеДобавлено: Пт Фев 23, 2018 5:19 pm
Заголовок сообщения: ''
Посмотреть профиль  Отправить личное сообщение  Отправить e-mail           

Забавные истории)) Помнится и у нас происходило нечто подобное, включая обтрясывание листвы с деревьев чтобы были одинаковые на территории всей в/ч Very Happy
И до службы в армии представить себе не мог, что можно в одиночку за ночь начистить целую ванну картошки, и что советский солдат вполне успешно может в течении целых двух дней делать вид, что ему есть что подметать метлой на площади ровно три на три метра Very Happy

Ответить с цитатой
  S.G Модератор Возраст: 50

СообщениеДобавлено: Пт Фев 23, 2018 7:03 am
Заголовок сообщения: 'Красная Армия. часть 2.'
Посмотреть профиль  Отправить личное сообщение  Отправить e-mail  Посетить сайт автора         

Продолжение. Первая часть здесь http://www.karelia-life.net/main/viewtopic.php?t=1485&postdays=0&postorder=desc&start=40


Не забуду – как провожали меня офицеры штаба. Чувствовалось, что им не только жалко, что забирают какого-никакого специалиста, а как-то просто по-человечески обидно. Нас – переселенцев в Скрунду – тайно отправили на Рижский вокзал. Несмотря на всю секретность, информация дошла до родственников. Каково было удивление сопровождавших офицеров, когда они увидели встречавшую нас у поезда огромную, обвешанную котомками, толпу. Снова я садился в поезд в Москве, но уже не лысый, как в прошлый раз, а гораздо более обросший, обвешанный колбасой и фруктами. Вагон на Ригу был плацкартный. А так как переселение душ произошло спонтанно, с нами ехали обычные лабусы. Почему-то на некоторое время почувствовал себя неловко – наверное, так смотрят на оккупантов. Почтенные, скромные, тихие латыши ютились на своих полках, вперемежку с военнослужащими, мы же, полные смешанных чувств и продуктов, устроили вакханалию. Контроль над нами велся довольно слабо, столики были завалены яствами, мы дико шумели и резвились – до самой Риги. В Риге свежо и темно. Там нас перебросили в другой поезд. Сидячий вагон, похожий на салон в самолете... за окном – холодная лунная ночь... в креслах уснуть невозможно. Но больше всего расстраивало другое – вагон ехал задом наперед. В конце его была барная стойка – больше такой планировки я не встречал. Когда я решил прилечь на стойку отдохнуть, оказалось, что не я один такой умный – все плоские места давно уже заняты отдыхающими. В два часа ночи мы прибыли в Скрунду. Не помню, каким транспортом нас доставили в часть. По соображениям секретности, только непонятно – какой, знак на повороте в часть гласил, что мы едем в «комбинат». «Комбинат» оказался обычным офицерским военным городком по правую руку от КПП, и по левую руку – непосредственно территорией части. Нас загнали в клуб, который находился на территории городка, недалеко от КПП. И вот на вторые сутки без нормального сна, в четыре часа утра нас рассадили в кинозале и включили старый чумовой советский боевик «Хлеб, золото, наган». Если смотреть такой фильм в четыре утра, ты либо станешь прожженным коммунистом, либо возненавидишь всю советскую власть. В глазах песок, но громкий звук не дает уснуть. Наступило шесть. В части прозвучал сигнал подъема. Мы вышли на улицу и наблюдали безрадостное зрелище – по дорогам бежали печальные роты заряжающихся бодрящим курортным утренним воздухом. Позади одной из групп полуодетых солдат спешил большой грузин. Не то, чтобы он бежал, но старался не отставать. Это было мое будущее подразделение. А грузина звали Заза. После клуба мы попали в штаб. В одном небольшом зале нас начали распределять по ротам. Поскольку своих специалистов в части хватало, предыдущие наши специальности никого не интересовали. У меня была возможность обратиться к одному из офицеров по наводке из моей прежней части, чтобы остаться в штабе. Но само помещение показалось мне настолько унылым, что я решил поддаться воле течения. Так я попал во взвод при ремонтно-поверочной базе, сокращенно РПБ.
Каким-то образом мы оказались на стадионе. То, что эта большая поляна является стадионом, понять было затруднительно. В расслабленно-непринужденной беседе командир РПБ стал узнавать – кто мы и что мы умеем. Я сразу дал понять, что я обладаю всеми специальностями в мире и готов делать все, что угодно, лишь бы не служить. Командир подразделения принял это к сведению и отправил нас в казарму. По дороге один азербайджанец с ярко выраженным акцентом сказал мне: «Слушай, кирпичи мы кладем». Я с ним согласился, так как оставалась еще непаханая нива работы, которую можно было если и не найти, то придумать. Но в ротную жизнь, все же, пришлось окунуться, прежде чем я обеспечил себя фронтом работ. Наш взвод разделял казарму с ротой, состоящей из солдат ведущих специальностей – сантехников, электриков, кочегаров и прочих должностей. К счастью, никто не может отследить работу, а тем более местонахождение этих солдат. Если человек, служащий в клубе или спортзале еще в какой-то мере досягаем для офицеров, то найти сантехника в подвалах, заполненных сточными водами, не удавалось никому. Пока я не удалился из роты на вольные хлеба, мне пришлось столкнуться с двумя интересными вещами: это всякого рода наряды и все, что их сопровождает. Одним из них являлась столовая. Сама по себе столовая была ничем не примечательна. Обычная алюминиевая посуда, какую можно найти в истлевших бараках ГУЛАГа. Еда – не менее грустная. Отличить «первое» от «второго» или чай от воды мог только солдат с большим стажем. Самое интересное начиналось за той узкой щелью, откуда появлялась и куда исчезала посуда. Эта длинная дыра иногда, действительно, напоминала амбразуру дота: когда какой-нибудь сержант с дикими воплями кидал в нее тарелку, доказывая, что посуда грязная и скользкая, в ответ из дыры следовала очередь таких же летающих тарелок. Увернуться от них удавалось не каждому и многие попадали «под раздачу». За амбразурой скрывалась одна из достопримечательностей – в простонародии мойка, а на солдатском языке «дискотека». «Дискотека» представляла собой большое помещение, облицованное кафельной плиткой, – пол с уклоном к центру зала, посреди отверстие для слива нечистот. Поскользнуться на слое жира было элементарно. Вдоль одной из стен стояло пять обычных ванн белого цвета – таких же, как в квартирах. Вода в ванны подавалась из другого, не менее интересного и священного места, называемого «Авророй», но об этом позже. Ржавая, дырявая, шипящая паром труба, витиевато изгибаясь над пустырем, пыталась донести горячую воду от котельной до столовой, но ей это не удавалось. Ванны, заполненные алюминиевыми тарелками с холодной водой, покрывались по краям слоями белого жира. Единственным моющим средством – и для пола, и для посуды – было солдатское мыло. От хозяйственного оно отличалось размером и надписью «Солдатское». Айсберги белого жира, колосящегося по периметру гор посуды, украшали только тараканы: они сидели ровными рядками на вентиляционных вытяжках над каждой ванной.
Одной из достопримечательностей кухни являлись носилки – в количестве двух штук. На них со склада доставляли крупу, картошку, овощи. Сделаны они были со всем размахом советского творчества, которое ныне не воссоздать ввиду дороговизны материалов. Каждые носилки вмещали в себя около двух мешков картошки. Короб был сделан из пятимиллиметровой нержавейки, окантовка – из пятисантиметрового уголка, а ручки – из двухдюймовых труб. Переть такие носилки даже двоим было очень тяжело. Поэтому обычно тащили вчетвером. Причем из-за огромного веса казалось – что пустые, что с грузом они одинаково неподъемны. Как-то ночью нам с товарищем, который был чуть ниже меня и отличался умением регулярно вывихивать коленки и попадать в госпиталь, суждено было вынести полные носилки рыбьих потрохов. На вопрос – куда, нам было сказано – в бочку. Мы открыли дверь из «дискотеки» с видом на пустырь и при бледном свете луны, прикрытой облаками, увидели на горизонте неявный силуэт бочки на колесах. Долго менялись, пыхтели, решая – кому идти спереди, а кому сзади. В результате я оказался сзади. Мы вышли в ночь. Мало того, что вес носилок вдавливал в землю, а рыба страшно смердела, так еще и ноги утопали в какой-то вязкой жиже. Где-то на полпути к бочке товарищ не выдержал. Увязнув в чем-то, он споткнулся, и я, подтолкнув его, придавил носилками и засыпал рыбьими головами. В диких воплях удалось разобрать, что колено опять вывихнулось и его надо срочно эвакуировать в санчасть. Бросив носилки, я потащил бойца на «дискотеку». При свете тусклых лампочек мы увидели друг друга – зрелище было плачевным. По колено в жуткой грязи, плюс на товарище рыбьи потроха. От нас жутко несло. Кое-как отмывшись, солдат был отправлен лечиться. Пришло утро, я должен был вернуть носилки в столовую. При свете дня меня постигло горькое разочарование. Оказывается, бочка была гораздо ближе, и мы в ночи шли по помойке по колено в отходах к совершенно непонятному силуэту, который приняли за нее. Гигантские носилки, наполовину опорожненные, гордо торчали посреди огромной клоаки. С тех пор запах рыбы я не переношу.

«Аврора»
На краю пустыря, недалеко от столовой возвышалась старая котельная. Может быть, и не настолько старая, но с виду ужасная. Здание из красного кирпича с большой кирпичной трубой. Наверное, за эту трубу котельную и называли «Авророй». Стекла в оконных проемах отсутствовали, как и множество кирпичей в стенах. В этих окнах можно было видеть кочегаров – чаще всего в грязно-белых кальсонах и таких же майках. Так как окна находились напротив котлов, именно из них вылетал отработанный шлак. Он либо растаскивался по пустырю, либо увозился для народных нужд. Гораздо увлекательней было обеспечение углем. С торца строения располагался приемник угля, словно у здания не было одной стены. Огромное квадратное помещение с единственной достопримечательностью – дыркой в полу метрового диаметра. Уголь привозили на грузовиках и высыпали рядом с приемником. Далее – абсолютно невразумительная вещь: уголь любыми способами должен был быть доставлен от кучи до дырки в полу. Какими – не интересовало никого. Все просто – дырка в полу, уголь в десятках метров от дырки и несколько солдат из дежурного подразделения, которые должны осуществить «трансфер» угля. Ни телег, ни нормальных лопат. Да и лопатой много не накидаешь. В это трудно поверить, но самым реальным способом было найти армейские значки и, как у папуасов, и на обмен нанять бульдозер в стройбате. До сих пор не знаю, как бы работала котельная, не будь значков и военных строителей. Дело в том, что при увольнении жители союзных республик, служившие в стройбате, хотели иметь всю грудь в «орденах». Несомненно, они были этого достойны за свой тяжелый труд.
Не менее занятна была конструкция «Авроры» изнутри. Уголь через отверстие в полу попадал в вагонетку в подвале. Та по вертикальным рельсам поднималась наверх и дальше, двигаясь вдоль топок котлов, сбрасывала его в один из бункеров, располагавшихся над каждой топкой. А далее кочегар, насыпая порциями уголь из бункера на пол, забрасывал нужное количество в топку. Котлы выглядели ужасно. Дверцы топок закрывать не имело смысла, так как вокруг них находились такие дыры, что уголь можно было кидать в любую. При этом – абсолютно темно, пыльно и грязно, не видно ни зги, все шипит и гудит. Единственная лампочка расположена у одного единственного манометра. Его стрелка не должна значительно отклоняться от нуля. Котельная работала на 10% мощности, так как, по причине изношенности, готова была взлететь на воздух в любой момент. Однажды после удачной загрузки угля два солдатика решили проделать весь маршрут на вагонетке – из подвала и по верху над бункерами. Тот, что помельче, прокатился удачно, а вот на высокого американские горки не были рассчитаны, – под первой же балкой он получил «звезду» на лоб. Помню, как в полной темноте мы решили заночевать в котельной, чтобы смыться от других мероприятий. На вопрос кочегару – где это сделать, – получили «инструкцию»: «в раздевалке на втором этаже». В абсолютной тьме, строго на ощупь мы пытались подняться на второй этаж и найти помещение со шкафчиками для одежды. Там, так же на ощупь, каждый отыскал себе «лежанку». Под утро, точно также на ощупь, мы выбрались из «Авроры» на белый свет. Глядя на нас можно было подумать, что мы угольные черви, только что увидевшие мир. Кочегаров, как и сантехников, на разводах никто и никогда не видел. Нет, помню: дважды офицеры предпринимали попытки найти кого-либо в недрах «Авроры», но ничего не достигли. Несмотря ни на что котельная жила своей собственной жизнью, подавая крохи тепла в дома и казармы. А благодаря удачному ее расположению, дым всегда проносился мимо балконов офицерских пятиэтажек.

Пятиэтажки напрягали двумя вещами. Первая – очень низкие потолки, не как в обычных домах по два с половиной метра, а около 2.20. Психологически – ужасно «давили» на голову. Но гораздо страшнее были подвалы. Особенно пугающим был вид подъездов в зимнее время. Как правило, на первом этаже рядом с лестницей наверх находилась дверь в подвал. Из нее валил страшный смрад, который, клубясь, вырывался из дверей подъезда. Казалось, что все нечистоты просто сливаются в подвал и лишь потом оттуда стекают в канаву, окружавшую часть по периметру. Где-то там, в глубине этих подвалов жили сантехники. По слухам, у них были свои довольно уютные коморки. Но их мало кто видел. А погружаться в эту биомассу не рисковал никто.

Прибалтийский климат поразил меня с первого дня. Когда я приехал в июне, светило солнышко и дул ветер. Ветер был омерзителен, но я надеялся, что на следующий день он кончится. Ветер кончился… ровно через год, в связи с дембелем. Климат был крайне сырой и ветреный. Поразило то, что в казарме круглый год жили комары. Скорее всего, они вылезали из подвала, в котором вечно стояла вода. Когда ночью мы пытались укрываться одеялами и шинелями, подтыкая себя со всех сторон, эти гады умудрялись заползать и под них. Стоило взмахнуть одеялом, поворачиваясь с боку на бок, как они вылетали из под него наружу и в крутом пике залетали вовнутрь. Избавиться от них не было никакой возможности, оставалось только смириться.

Однажды в части ждали прибытия вышестоящего командования с проверкой всего и сразу. А по уставу дорога, подходившая к части – от КПП до автотрассы – должна была иметь кювет. Меня назначили копать канаву с правой стороны от дороги. Естественно, один человек не в состоянии сделать двухкилометровый кювет в обозначенные сроки. Я долбил твердую землю, оставляя после себя робкую бороздку. Уже в конце трудового дня, когда насчитывалось всего несколько метров, мне попался очень жесткий корень. С трудом перерубив его лопатой, я обнаружил в нем много тоненьких цветных проводочков. Подняв голову, увидел столбик с табличкой «Не копать. Кабель». Присыпав корень землей, я доложил о проделанной работе. Высокое начальство не оценило плоды моего труда, поскольку оно прилетело на вертолете и село на футбольном поле. Так как поле имело мало общего со спортом, геликоптер увяз в нем по уши. Не помню, какими средствами его оттуда выковырнули, но он сумел улететь своим ходом. Прибывшее командование развернулось по полной программе. Сначала гауптвахта оказалась забита всевозможными солдатами, которые либо чихнули не в такт, либо просто появились на глазах в ненужное время. Когда количество арестованных дошло до предела, была поставлена задача – сделать из части образцовый газон, для чего все арестованные выдвинулись на грузовиках к близлежащим полям и опушкам, и, срезав там слой дерна, выстелили им всю территорию части, перекопав поля, как стадо кабанов.
К приезду начальства в казармах все выкрасили. Все табуреты (а у каждого солдата он свой) обрели дебильно-серый цвет. Увидев это, командование возмутилось. Так была произнесена гениальная фраза: «Дерево должно быть деревянным». Куда делось три миллиона крашеных табуретов, я не знаю, но на следующий день каждый имел новый табурет из неиспорченного краской дерева. Помимо всего прочего, улетавшее начальство напомнило, что подходит плановая замена труб отопления, и приказало тем же бригадам арестованных немедленно выкопать из земли все коммуникации, разворошив только что уложенный газон. Наверное, если бы нашу часть отбомбила эскадрилья какой-нибудь авиации, это выглядело бы не так зловеще. Замена труб на климат в казармах не повлияла, так как «Аврора» чудеса делать не умела, а под казармами трубы состояли из абсолютно разных по диаметру кусков. Пытаясь однажды понять, почему так холодно, я проследил путь трубы отопления. Каково же было мое удивление, когда в подвале я увидел, как из десятисантиметровой трубы в толстой теплоизоляции был вырезан дырявый кусок и вместо него вставлена двухсантиметровая труба безо всякой изоляции. Эта труба длинной в два метра являла собой источник тепла для всего подвала. Естественно, вода на выходе из нее не могла иметь той же температуры, с какой входила. И это был не единственный случай.

КПП части с обоих флангов был обставлен непротяженным забором, который можно было обойти и объехать с любой стороны, хотя пройти сам КПП без пропуска не представлялось возможным. Забор состоял из радиопрозрачных щитов 3х6 метров. Эти фанерные короба были сняты с радиолокационной станции, как списанные, и продолжали свою службу в роли забора. Я много чего красил в своей жизни, но здесь был поставлен в тупик. Мне показали на пожарный колодец посреди поля и сказали набрать оттуда воды. Затем в эту воду предлагалось насыпать цемент и налить полупрозрачную тягучую жидкость, которую обозвали «жидким стеклом». Полученная смесь, якобы, после нанесения и высыхания на фанерном заборе должна была придать ему белый цвет. Когда я валиком мазюкал по фанере, мне казалось, что я выгляжу идиотом, который мокрой тряпкой смачивает доски – кроме намокания не происходило ничего. Но мне было сказано – эффект наступит позже. Эффект, действительно, наступил: высыхающая смесь придавала забору легкий светло-пыльный оттенок. И все бы ничего, даже можно было поверить, сильно убедив себя, что забор окрашен. Но шедший за мной дождь смывал плоды моего труда, возвращая фанеру к ее первозданному виду. Я красил до вечера, а дождь до вечера смывал. Каждый честно выполнял свою работу. Результаты моей работы были приняты, хоть и совершенно невидны. Зачем я это делал – так и осталось для меня загадкой.

Ремонт кабинета
Не помню, каким образом, но я получил спецзадание по ремонту кабинета начальника РПБ на одноименной базе, а также душевых и комнаты приема пищи, с изготовлением новой мебели. Я начал с самого простого – ремонта кабинета. Казалось бы – что проще – побелить потолок, покрасить стены, поменять пару стекол и прочие мелочи. Но все это иногда происходит не так, как мы хотели бы. Чтобы покрасить потолок, нужно накрыть мебель, и, забравшись как можно выше, заняться непосредственно нанесением побелки. Офицерские столы всегда покрывали зеленым сукном. Сверху традиционно лежало толстое стекло. Под стеклом – куча каких-то очень важных и дорогих бумаг. Разбирать все это мне совершенно не хотелось. Тем более таскать большой кусок «опасного» стекла. Не помню, чем я накрыл стол со стеклом, но деревянный стул я поставил на стекло очень аккуратно. Ведь четыре деревянные ножки не могут раздавить толстое стекло, лежащее на зеленом сукне. Сейчас бы это не пришло мне в голову, но в 19 лет теория казалась правдоподобной. Я взобрался на стул и убедился, что стекло меня великолепно держит. Взяв в одну руку ведро с побелкой, а в другую гигантскую кисть, я начал исправно размахивать по потолку. Процесс пошел. И все бы ничего, но в кабинете висели две трехрожковых люстры. Естественно, они были включены, иначе бы я не видел плодов своего труда. И вот, после очередного взмаха кистью огромная порция белых капель влетела в один из плафонов. Я знаю, что лампочки лопаются, плафоны трескаются, провода обгорают. Но здесь было другое. Произошел большой «бум». Когда я открыл глаза, то увидел, что вместо одного плафона с патроном и лампочкой из кривой железной трубки торчит два дымящихся провода. Куда делись эти большие детали люстры, и откуда по всему кабинету появилось столько маленьких стеклянных, пластмассовых и прочих кусочков, я не успел понять, потому что снизу, далеко под стулом, я услышал душераздирающий звук – «хряк!» – стекло треснуло. «Спустившись на землю», я стал спокойно созерцать действительность. Люстра без одного плафона скособочилась и выглядела очень неприглядно. Сняв стул и удалив покрывало, я увидел, что стекло на столе уже не одно. Расстрел в этот день, скорее всего, мне не грозил. Но выход надо было искать моментально – сдаваться не хотелось. Первым делом я сбегал на первый этаж, принес резец от токарного станка с победитовым наконечником и ловким движением укоротил стекло на одну четверть. Сдвинув документы покучнее и обставив по краям письменными приборами, решил, что можно считать, что все так и было. Оставалась люстра. Решение пришло так же мгновенно. Воспользовавшись дрелью, я удалил один рожок, а другой перенес в новое отверстие. И люстра вновь приобрела симметрию. Теперь она стала двухрожковой, что ничуть не умаляло ее красоту. Ужас миновал, и я решил, что лучше освободить второй стол от тех предметов, которые возможно уничтожить, чтобы спокойно докрасить потолок. Но не тут-то было. Квадратный зеленый телефон так неудачно стукнулся об пол, что я увидел все известные мне электротехнические детали в одном месте, но каждую по отдельности. День явно не задался. Это сейчас телефоны имеют очень много элементов – некоторые из них даже не видно невооруженным глазом. А тогда телефоны десятилетиями оставались принципиально одинаковыми. Зная, как устроен телефон, я сразу понял, – в нем очень много лишнего. Удалив все, что было мне непонятно, я соединил последовательно микрофон, телефон (наушник) и номеронабиратель. Собрав все это хозяйство в старом корпусе, я получил почти то, что создал уважаемый Белл. Испытания показали следующие результаты – телефон работал, но при наборе номера каждая цифра отдавалась в ухе жесткими щелчками. Но это уже мелочи. Несмотря на все помехи, покраска к вечеру была закончена. Изменения в люстре и в стекле, ни в этот, ни в последующие дни не обнаружились. А вот при наборе телефона товарищ подполковник сказал: «Странно – треск какой-то», на что я быстро добавил: «Старый, наверное, пора поменять», с чем он мгновенно согласился: «Да, пора позвонить телефонистам, пусть принесут новый». Камень упал с моих плеч. Кабинет благоухал свежей краской. Я победил.

Ремонт душевых
Ремонт душевых доставил мне, пожалуй, самую большую массу положительных эмоций, так как помимо капитальной переделки двухкабинной душевой комнаты нужно было отремонтировать помещение для приёма пищи рядом с душем, а также изготовить своими силами мебель: столы, лавки, полки и прочее. Если не считать, что на объект нужно было ходить пешком туда и обратно по три километра в один конец, то сам процесс работы оказался вполне комфортным. Почти никто не капал на мозги, обед привозили по расписанию. Когда я снял в душевой пол и заменил его новым с грамотной гидроизоляцией и прочими бетонными усовершенствованиями, я мог позволить себе ежедневно принимать душ в объеме, который позволял 300-литровый бойлер. Между душевой и комнатой приема пищи был небольшой коридор, в котором стояли друг на друге два деревянных ящика, где хранился н.з. в виде сухарей из черного хлеба. Ящики недолго сохраняли свою целостность. Проковырянное с задней стенки отверстие стало шириться день ото дня, и уже все солдаты нашего взвода регулярно посещали заветный ящик. Вскоре конкуренцию нам стали составлять мыши. Но еще большее удивление вызвало посещение тайника офицерами. Сухари на вкус были полное мумиё, но ящик пустел на глазах. Наверное, мыши… Не помню, сколько тянулся ремонт душа и комнаты приема пищи, но получилось все довольно пристойно. Стены и пол облицованы кафелем, потолки побелены и мебель построена. Очень печально было переходить на другие работы, но время шло и стоило найти что-то еще.

Учения с ночевкой у станков
Однажды на базе случились учения. В принципе, мы традиционно находились у своих станков – те, у кого они были, – остальные должны были просто «не отсвечивать». Пожалуй, основным отличием от повседневной службы стало то, что питались мы содержимым сухих пайков и ночевали на базе. Принятие пищи нельзя было назвать цивилизованным. Скромные сухие пайки советского производства давали солдату возможность не умереть с голоду, а вот как это сделать, он должен был сообразить сам. Серди нас числились специалисты различных профилей. Консервные банки с кашами проходили через разные испытания. Основная задача – открыть их и нагреть содержимое. Банки вскрывались наждаками, шлифовальными и токарными станками и даже разрубались гильотиной для металла. Последствия вскрытия консервов убирали, конечно, долго – страшнее оказались последствия разогрева. Банки горели и взрывались в кузнечном горне, под действием газовых резаков и отопительных приборов. Не знаю – больше мы съели или уничтожили продовольствия, потому что с тоской вспоминали обычную столовую, продукты в которой – хоть и несъедобные – выглядели цивилизованно.
Ночь на объекте доставляла не меньшее удовольствие. Не помню, на чем мы спали, но каждый пытался разместиться у какого-либо станка, в углу – в общем, спрятаться от людских глаз в больших просторных помещениях. Какой уж тут сон, когда можно подползти к товарищу и запустить над спящим гильотину. В общем, учения мне не понравились.

Изготовление ножей
При таком огромном количестве станков руки чесались что-то делать. А что, как не ножи? Очень не хватало кузнечного горна. Не помню – какими правдами и неправдами, – но мы доказали необходимость данного сооружения, получили добро и построили его. И тут понеслось. Как только офицеры уходили на обед, запускались все станки. Точили, пилили, сверлили и ковали, как бригада стахановцев. И все мгновенно затихало по возвращении офицеров. Бывали, конечно, и казусы. Чаще всего желание поскорее отшлифовать клинок ножа на шлифовальном станке сводилось к увеличению толщины снимаемого слоя за один проход. Электромагнит, удерживающий лезвие, не мог справиться с такой нагрузкой, и ножи летали по цеху, втыкаясь в стены. Так как материалов для рукояток в природе не находилось, их можно было достать только из одного места – кладовой, где хранился весь инструмент, метизы, материалы и приборы. Очень быстро мы изготовили ключ к кладовке, а также рассекретили места, куда офицеры вставляли спички, чтобы контролировать, входил ли кто в кладовую. Во время обеда она вскрывалась, и каждый норовил утащить что-то, что не будет замечено в первое время, или отпилить кусок от эбонитового стержня или оргстекла.
Процесс шел. Результаты прятались в масляных ваннах под станками и прочих нычках, каждая из которых держалась в секрете.

Стекла на почте
Однажды мне дали особое спецзадание. В одной из квартир пятиэтажек находилось почта. Скромная стойка отделяла ее сотрудников от остального мира. Требовалось изготовить стеклянные заграждения, какие нынче можно встретить практически на каждом углу. В данном случае это надо было высосать из пальца. Уже не помню деталей, но я довольно быстро вытащил алюминиевые стойки, нарезал стекла и установил довольно милые ограждения. Надеюсь, те, кто жил в Скрунде после 88 года, помнят мое произведение искусства.

Разгрузка угля
Так как котельная в части питалась углем, его доставка от железнодорожных вагонов традиционно представляла собой проблему. Несколько раз я попадал на начальный этап – разгрузка угля из вагонов. Работа довольно опасная и только в 19 лет эту опасность можно было не замечать. Железнодорожный состав стоял на специальных путях, которые на три метра возвышались над землей, представляя собой подобие постамента. Дно вагона имело секцию люков – крюки выбивались кувалдами и уголь высыпался вдоль вертикальной стенки, поддерживающей пути. Основная работа заключалась в двух моментах. Первый – выбить крюки, держащие люки. Но достать до них было невозможно, поскольку они находились высоко над головой. Второй – это помогать слежавшемуся углю падать в люки, для чего проталкивать его сверху. Но сверху можно было находиться только стоя на стенке вагона, ширина которой – 10 сантиметров. Что страшнее – я не знаю. Обе эти работы можно было выполнять только при помощи специального устройства – пятиметрового лома. Само перемещение этого лома – уже подвиг. А уж попасть им в крюк над головой и успеть убежать от падающего на голову угля почти нереально. Пропихивание же угля сверху сегодня кажется практически невозможным. Забравшись на пути на уровне нескольких метров от земли, затем мы карабкались на верх вагонов, таща с собой огромные ломы. Стоя на узенькой стенке вагона, пятиметровым ломом нужно было пробивать слежавшийся уголь и направлять его в открытые люки. В вагоне была черная пыльная бездна. А за спиной – много метров свободного полета. Удивительно, что пострадал только один из нас. Он упал в вагон и, слава богу, вылетел через люк вниз, получив много тумаков от каменных глыб и собственного лома. Пострадавшего оттащили в небольшую деревянную будку, где он, покряхтывая, дожидался участи остальных. Так как солдаты были разных призывных возрастов, то вскоре в темной будке разместилось еще несколько человек. И только два молодых бойца махали гигантскими стальными жезлами в темноте наступившей ночи.

Разгрузка соли
Зачем нам нужно столько соли? Эта мысль посещала меня постоянно, когда нас отправили разгружать соль из вагона лопатами в КАМАЗ и отвозить ее в часть. Сомневаюсь, что мы ее ели. Зачем столько соли в обычном военном городке, мне непонятно по сей день. С нами были контролирующие лица – то ли прапорщики, то ли офицеры, – но темнота (какой дурак работает днем) позволяла самым хитрым из нас забраться в самый дальний угол, сделать в соляной куче углубление и спокойно подремать.
Хуже соли был только цемент. Если в Клину мне пришлось разгружать его в мешках на бетонном заводе, то здесь нам с товарищем нужно было высыпать цемент из железнодорожного дозатора. Вдвоем мы сыпали его на землю, лопатами складывали в мешки и этими мешками набивали бортовой ЗИЛ-130. Очень неприятное занятие.

Мелкие подвиги, конечно, избавляли от нудной рутины в виде марширования, нарядов и прочих радостей бессмысленной службы. Но избавляли лишь на некоторое время, и это не устаивало.
До армии я очень много стрелял. В армии я выстрелил три раза. Выходило, что отпор врагу мы должны были дать строевым шагом и профессиональным мытьем полов. Наверное, это должно было напугать их до смерти.
Оставалось полгода и эти полгода надо было чем то занять. Стрелять не давали, а остальное было не интересно и просто отвратительно. Нужен был настоящий дембельский аккорд – когда ты чем-то очень занят и тебя никто не имеет право трогать.
И такое дело нашлось……
Продолжение следует.
_________________
"Постепенное ускорение приводит к финальному эпизоду – настоящей русской вакханалии..."" )))

Ответить с цитатой
Показать сообщения:
  
Начать новую тему   Ответить на тему Время синхр. с вашим компьютером
   Список форумов KARELIA-LIFE.NET -> О всем остальном...
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах
[О сайте.] [Конференция.] [Отчеты.] [Галереи.]
[Наши авто.] [Геонавигация.] [Видео.] [Статьи.]




Powered by phpBB © 2001, 2005 phpBB Group
Наши авто Полезные ссылки Видео Разное О сайте Конференция Отчеты Галереи